Поездом, катамараном, автомобилем

Высушив на солнце, и упаковав катамараны, мы вышли на трассу, ведущую в Токтогул. В поселке, состоящем из одного магазина, моментально сделавшего свой недельный оборот, продав нам спичек и блок овальных сигарет «Полет», на небольшой автобусной остановке медитировали несколько седовласых аксакалов.

— А где бы тут соли купить?

— А зачем покупать? Вон ту гору видишь? — указывает на находящийся в пяти километрах черный пик. — Вот она из соли, мы, когда нам надо, откалываем от нее кусок.

— А когда следующий автобус на Токтогул?

— Не сегодня, так завтра. Не завтра, так послезавтра… — И медитация продолжалась….

 

Нам повезло, автобус был «сегодня». Совсем немного времени — и мы в Токтогуле. Здесь мы разделились — часть осталась сторожить рюкзаки, часть отправилась на базар, менять доллары на местные деньги.

 

Купили спрайта в ларьке, и удивились странному вкусу. Кисловатая вода. Проверили пробку — так и есть, вода с лимонной кислотой и сахаром. Welcome to Asia!

 

Небольшой базарчик. Доллары покупают практически все продавцы. Мелкие доллары обмениваются по курсу, примерно на 10% более низкому, чем крупные купюры. Женька меняет небольшую сумму долларов для того, чтобы купить свежего хлеба. Я стою неподалеку, ко мне подходит русский мужчина, лет сорока.

 

— Паслушай, ручники не нужны? — Говорит мне с акцентом.

— Какие ручники? — Не понимаю я.

— Ручники, бери, хорошие, ни у кого не бери, у меня бери! — Говорит негромко, но твердо.

— Какие ручники, вы о чем? — Продолжаю не понимать я.

— Ручные гранаты! Ящик бери, хорошие, все берут, никто не отказывается!

Я понимаю, что пора спрыгивать, благо Женька уже купил хлеба, и подходит ко мне.

— Нет, спасибо, нам не надо.

— Почему отказываешься? Никто не отказывается! Хороший товар! — Кричит нам вдогонку.

Мы выходим с базара, по дороге я все объясняю Женьке.

 

— Стоять, кто такие! Документы сюда! — К нам подбегает миллиционер.

— Вот паспорта, спортсмены мы, туристы.

— Так, где ваши вещи, пошли наркотики искать!

— На лице почти радостное выражение. Так нету у нас, мы же спортсмены!

— Все возят, спортсмены тоже!

Вы не задумывались о том, как чувствуют себя граждане Бывших Южных Советских Республик вдалеке от родного для многих из них Комаровского Рынка? Для ясности картины представьте нескольких, скажем, узбеков, в, например, Осиповичах. И чтобы время было позднее, и чтобы эти самые узбеки сидели на каких-то баулах прямо напротив местной рюмочной.

 

Так вот, эти узбеки — это мы, сидящие напротив ряда маленьких убогих чайхан, молодежь, отдыхающая в которых, присматривается к нам и нашим объемным рюкзакам тем внимательнее, чем темнее становится. Мы голосуем всем подряд проезжающим машинам, включая военных. Никто не берется подвозить, не ближний свет — около 250 километров. Наконец, останавливается уазик-буханка. Двое киргизов говорят, что в Кара-Балту им по дороге, и они нас подкинут. Торгуемся до посинения, сходимся на 150 долларов. Наспех загрузившись, уезжаем, оставив позади разочарованную молодежь.

 

Как только трогаемся, оказывается, что необходимо заехать, и забрать еще двух человек, ибо с ними договорено заранее. Приезжаем, и понимаем, что все только начинается, те самые двое человек — торговцы мясом, и они едут в Бишкек, куда везут ни много ни мало, тридцать шесть свежих бараних туш, а так же мешки со шкурами, кишками, и головами!

 

Чертыхаемся, достаем наши вещи, и перегружаем буханку. Получается не сразу, только часа через два умудряемся найти ту самую «плотную упаковку», при которой приходится сидеть, поджимая ноги — они стоят на мешках с круглыми бараньими головами, согнув голову — над головой висят рамы и весла с рюкзаками. Влезли все десять человек, а так же шесть восьмидесятилитровых рюкзаков, и все бараны. Выехали уже ночью. Машина была загружено настолько, что даже не дребезжала, вообще! Было всего-то 250 километров впереди…

 

 

На перевале мы встали. Водители сказали, что у них сломался передний мост. Один остался с нами, второй пошел в ближайший поселок «одолжить мост у родственника».

 

— А что случилось, снимай на хер сломаный, поехали на заднем! — кто-то из нас вспомнил о том, что «буханка» имеет полный привод.

— Не могу на заднем ехать, я его дома оставил. Будем до утра ждать, потом ремонтироваться и ехать.

 

Задний мост он снял для того, чтобы сэкономить на топливе, имея десять человек и огромное количество груза за плечами. На улице было около пяти градусов мороза. «Буханка» моментально остыла, но о том, чтобы достать из рюкзаков куртки, не было и речи.

 

Сижу возле двери, из щелей которой тянет ледяным ветром. Пытаюсь уснуть, закутавшись в «полар», и прикрывая интимные органы обеими руками от потоков свободно проникающего холодно воздуха, мечтая уничтожить обоих водителей. Под утро появляется второй водитель с недостающими запчастями. Мы едем дальше. Но не долго. В очередной раз что-то ломается, но в этот раз мы находимся посередине поселка, возникшего по соседству с вахтовыми вагончиками не то финских, не то норвежских строителей. Нам с гордостью объясняют, что дорога, по которой мы сейчас поедем, строится норвежцами. Вернее, перестраивается, ибо кыргызская комиссия, принимавшая объект, выяснила, что шоссе несколько уже, чем положено по каким-то принятым где-то стандартам, поэтому скандинавы снимают часть асфальта на узком участке, и укладывают новый.

 

Машина не работает. Опять что-то с мостом, и что-то еще. Один из киргизов лежит под машиной, второй останавливает все проезжающие уазы и просит одолжить мост. Наверное, родственников ему не попадается, поэтому он остается ни с чем. Солнце светит во всю, и становится жарко. Вокруг распространяется сладкий запах сырого мяса. Вокруг нас собирается несколько зевак. В какой-то момент я не выдерживаю:

 

— Так, мы вам ничего не платим, выходим сейчас, у нас поезд, и мы не собираемся из-за вас на него опаздывать!

Сразу все резко меняется. Те мясники, которые минуту назад были на нашей стороне, и доказывали, что мясо портится, и спрашивали водителей, кто будет возмещать убытки, тут же встают на сторону водителей и местных. Со всех сторон начался крик. Киргизы вопят, что заплатить придется, потому что договор был, и нельзя менять условия, а то, что машина сломалась, это не их вина, и что нам так просто не разрешат не заплатить. Тем не менее, нам было обещано, что автомобиль вот-вот сможет ехать.

 

Нас не обманули. Автомобиль починили, хоть и частично, и он мог ехать только на первой передаче, но по истечению почти суток, насквозь пропахшие мясом за тридцатиградусный день, мы въехали в Кара-Балту заселились в три двухместных номера в местную гостиницу. Там мы перво-наперво крепко завязали рюкзаки, ибо местные тараканы просто пугали своими размерами, и отправились на поиски бани.

 

Весь вечер и два следующих дня до даты нашего отъезда, мы, чистые и одетые во все выстиранное, объедались десятком видов корейской морковки, пловом, мантами, заедая это все дынями и обильно запивая местной водкой. «Кара-Балта», «В Последний Бой!» — если вы когда-то встретите эти напитки, знайте, они, несомненно, заслуживают внимания. Один из них — настой водки на черном перце, пожалуй, самые экзотический из алкогольных напитков, которые я когда-то пробовал, и при всей моей любви к украинской перцовке, кыргызский вариант оказался более ядреным и интересным на вкус.

 

Через два дня наше путешествие начало подходить к концу, пришло время загрузки в поезд Бишкек-Москва.

 

— Так, вас шестеро, ну вот тут вот вам два боковых места дам, и вот там вот одно возле туалета, и вот там еще, и через час еще одно освободится, и потом еще, а вещи свои где-нибудь с краешку пристраивайте, у меня тут челноки из Китая свои баулы везут.

 

Как привычно и по-домашнему зазвучали эти слова, произнесенные проводницей! Ведь мы были уже совсем не теми, кто три недели назад зашел в Москве в вагоны этого самого поезда.

 

Всего через десять минут мы разлеглись на местах «согласно купленным билетам», разложив вещи по полагающимся нам местам. Каких-то трое суток, и мы будем дома….

One comment

Leave a Reply

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *

(Spamcheck Enabled)